Ramblers Top100
Сирия:
Фугасы от ИГ
Происшествия:
Массовое убийство в Сызрани
Политика:
Навстречу выборам
Украина:
Радикалы, наизготовку!
Культура:
Все - на "Экипаж"

Вести недели Российские Федеральные Новости
Последний выпускАрхив


Выпуск от 24.06.2007





видеорепортаж

фоторепортаж


Варлам Шаламов. Послесловие

Правда эпохи
Дмитрий Кайстро





Когда я стал читать Шаламова, в переписке был адрес: Васильевская, 2, квартира 54. А я живу на Васильевской, 4
Когда я стал читать Шаламова, в переписке был адрес: Васильевская, 2, квартира 54. А я живу на Васильевской, 4

Варлам Шаламов писал историю, свою собственную и всей страны
Варлам Шаламов писал историю, свою собственную и всей страны

Он провел больше двадцати лет в лагерях и умер в неволе - в психбольнице
Он провел больше двадцати лет в лагерях и умер в неволе - в психбольнице

Лента вообще предельно документальна, как документальна сама проза Шаламова
Лента вообще предельно документальна, как документальна сама проза Шаламова

Такую невозможно выдумать. И нет смысла приукрашивать. Можно лишь пережить, точнее, если получится, попробовать пережить
Такую невозможно выдумать. И нет смысла приукрашивать. Можно лишь пережить, точнее, если получится, попробовать пережить

Самое страшное, признается Шаламов, когда душа разрушается раньше, чем тело
Самое страшное, признается Шаламов, когда душа разрушается раньше, чем тело

Впервые его арестовывают еще студентом - распространял известное "письмо Ленино к съезду" с критикой Сталина. Три года в Вишерском лагере
Впервые его арестовывают еще студентом - распространял известное "письмо Ленино к съезду" с критикой Сталина. Три года в Вишерском лагере

Несколько десятков пожелтевших тетрадей, исписанных убористым шаламовским почерком
Несколько десятков пожелтевших тетрадей, исписанных убористым шаламовским почерком

От лагерей Шаламов получил по-настоящему одно - возможность наблюдать человека, чрезвычайную хрупкость человеческой культуры
От лагерей Шаламов получил по-настоящему одно - возможность наблюдать человека, чрезвычайную хрупкость человеческой культуры

Интерес на Западе к Шаламову решит его судьбу в Советском Союзе: писателя решили объявить сумасшедшим
Интерес на Западе к Шаламову решит его судьбу в Советском Союзе: писателя решили объявить сумасшедшим

В специнтернате Шаламов не проживет и трех дней, скончавшись от двустороннего воспаления легких
В специнтернате Шаламов не проживет и трех дней, скончавшись от двустороннего воспаления легких

Обжигающие, как  мороз, "Колымские рассказы", которые Шаламов писал долгие десять лет, для многих стали откровением
Обжигающие, как мороз, "Колымские рассказы", которые Шаламов писал долгие десять лет, для многих стали откровением



Варлам Шаламов, столетие которого отмечали на прошедшей неделе в России, писал историю. Свою собственную и всей страны. Историю, не как у Фоменко, настоящую, но от этого еще более страшную. Он провел больше двадцати лет в лагерях и умер в неволе - в психбольнице. Когда его хотели читать, в 60-х и 70-х, тогда его не печатали. Когда напечатали, это было уже в общей лавине всего, что было разрешено. Для многих Шаламова заново открыл фильм "Завещание Ленина".

"Когда я стал читать Шаламова, в переписке был адрес: Васильевская, 2, квартира 54. А я живу на Васильевской, 4. И когда я прочитал, то вышел на балкон и смотрю, вот дом ╧2, напротив меня". После таких мистических совпадений режиссер Николай Досталь больше не сомневался. Фильм, правда, снял не столько по произведениям Шаламова, сколько о самом Шаламове. Его покорила личность человека, такое пережившего.

"А ведь он недаром говорил, что самые стойкие люди - религиозники, кто никогда не продает, не предаст, не занимается стукачеством", - говорит Николай Досталь.

"Шаламов был удивительно стойким человеком. Настолько он был духом воспитан благодаря отцу, матери", - рассказывает исполнитель роли Варлама Шаламова в фильме "Завещание Ленина" Владимир Капустин.

Патриархальная и даже богомольная Вологда. Начало века. Еще того века. Сын священника, удостоенного золотого креста за его пастырскую деятельность на Аляске. Крест он потом расплющит и продаст, чтобы угостить вернувшегося из тюрьмы Варлушу. В фильме есть и такой эпизод. Лента вообще предельно документальна, как документальна сама проза Шаламова. Такую невозможно выдумать. И нет смысла приукрашивать. Можно лишь пережить, точнее, если получится, попробовать пережить.

Съемки проходили не на Колыме, где на самом деле сидел Шаламов, а на Кольском полуострове. Но ведь и здесь кругом до сих пор отметины ГУЛАГа - бараки и ржавая проволока. Перекрутили, перепутали ей русские дали до самого горизонта, а вместе с ним и человеческую судьбу. Самое страшное, признается Шаламов, когда душа разрушается раньше, чем тело.

Впервые его арестовывают еще студентом - распространял известное "письмо Ленино к съезду" с критикой Сталина. Три года в Вишерском лагере на Среднем Урале. В 1937-м - новый арест все за тот же троцкизм, затем еще десять лет лагерей - назвал Бунина "великим русским классиком". А потом, как у Высоцкого, годы "на карьере ли, в топи ли, наглотавшись слезы и сырца". Только вот профиль Сталина ближе к сердцу те, что шли по 58-й, не кололи. Для Шаламова нет в лагерях никакого положительного опыта, а только унижение и отчаяние. От лагерей Шаламов получил по-настоящему одно - возможность наблюдать человека, чрезвычайную хрупкость человеческой культуры. Любая цивилизация, напишет он позднее, разрушается за три недели - при каторжной работе, холоде и зверином голоде. Шаламовский лагерь - высшее земное испытание человека, и 99 процентов его не выдерживали. "Шаламов пишет, что может уважать себя. Он ни на кого не донес, никого не ударил палкой. Я просто считала, что он, наверное, святой. И до сих пор так думаю. Там каждый выдавал каждого, ведь за это могли дать хоть кусочек хлеба, послабление от бригадира", - рассказывает исследователь, публикатор наследия Варлама Шаламова, бывший научный сотрудник Государственного архива литературы (ЦГАЛИ) Ирина Сиротинская.

Несколько десятков пожелтевших тетрадей, исписанных убористым шаламовским почерком, - в них все, что Шаламов написал с 1949 года, еще в лагере. Стихи. Рассказы. Сначала он наносил их на обрывки рецептов - работал тогда лагерным фельдшером. В его рукописях много правок и много боли. Может, самое пронзительное: "Только сейчас я могу смотреть на бабочку и не хотеть немедленно ее съесть". Еще одна шаламовская истина, ведь голод - это когда голод. И ничего больше.

Друг и хранитель архива Ирина Сиротинская, вспоминает, как из коммунальной квартиры на той самой Васильевской улице уже слепого и глухого Шаламова после настойчивых просьб соседей перевозят в дом инвалидов. Там писатель проживет еще несколько лет. Но интерес на Западе к Шаламову решит его судьбу в Советском Союзе: писателя решили объявить сумасшедшим, как когда-то Чаадаева.

В январе 1982-го несколько санитров, грубо прикрутив Шаламова к носилкам, одетого лишь в пижаму, вынесли его мороз, а потом в холодном кузове санитарной машины перевезли на окраину Москвы, в специнтернат для психохроников. Почти весь день он так и пролежит носилках, простуженный, в холодном коридоре. В палате для него не найдется ни места, ни врача. В специнтернате Шаламов не проживет и трех дней, скончавшись от двустороннего воспаления легких. Его отпевали у Николы на Кузнецах, в самом сердце старой Москвы. Давно закончилась литургия, а гроба все не было: Шаламов - опасный покойник. Властям были ни к чему стихийные выражения чувств. В 1982-м всем были еще памятны похороны Высоцкого двумя годами раньше.

Гроб все-таки привезли. Заупокойную литию читали двое - священник Александр Мень и незнакомый дьякон. Проститься пришли немногие - писатель Фазиль Искандер, скульптор Борис Сучков. Память о той горькой церемонии - лишь темная фотография.

Заколачивать гроб решили на кладбище, чтобы все успели проститься. Там же читали его стихи, у будущей могилы, которую удалось разыскать на Кунцевском кладбище Москвы. Свои последние стихи Варлам Шаламов продиктовал Ирине Сиротинской за несколько дней до смерти: "Кусочек сердца - это ведь не кость, помягче, и цена ему иная. Так я вошел, последний райский гость, под своды рая".

Обжигающие, как мороз, "Колымские рассказы", которые Шаламов писал долгие десять лет, для многих стали откровением. Были, впрочем, и те, кто ставили ему в упрек телогреечный натурализм: что же это за литература такая, от которой повесится впору? Но Шаламов ведь не повесился. Он выжил. "Не в бревнах, а в ребрах церковь моя" - это тоже шаламовское. Бухенвальд, Хиросима, Колыма для него навсегда останутся явлениями одного порядка.

"Он сказал, что жить будет только для того, чтобы написать про всех этих "сук, про умерших товарищей и про всю эту сволочь - конвоиров, бригадиров, начальников лагерей", - вспоминает Ирина Сиротинская.

Шаламов, как и обещал, рассказал историю о себе и эпохе. Рассказал, как умел, точно ни в чем не солгав. Его юбилей - повод еще раз задуматься, что, кажется, по-настоящему Россия Шаламова не прочла, а значит, его стихам, как и его рассказам, еще наступит свой черед. И это нужно уже не Шаламову.













  








В ЭТОЙ ТЕМЕ
  • Правда эпохи
     






  • РТР-Вести.Ru




    В ЭТОМ ВЫПУСКЕ
  • Черноморское кольцо для Балкан

  • Варлам Шаламов. Послесловие

  • Остальные сообщения выпуска

     












  • Rambler's Top100

    © Государственный интернет-канал "Россия" 2001, 2019. Cвидетельство о регистрации СМИ ЭЛ ╧77-4929 от 4 декабря 2001 года.
    Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. Любое использование текстовых, фото, аудио и видеоматериалов возможно только с согласия правообладателя (ВГТРК). Для детей старше 16 лет. Адрес электронной почты редакции: info@vesti7.ru. Реклама на сайте: ad@vesti7.ru. Создание и поддержка: Дирекция интернет-вещания ВГТРК, 2001-2019.