Ramblers Top100
Сирия:
Фугасы от ИГ
Политика:
Навстречу выборам
Украина:
Радикалы, наизготовку!
Происшествия:
Массовое убийство в Сызрани
Культура:
Все - на "Экипаж"

Вести недели Российские Федеральные Новости
Последний выпускАрхив


Выпуск от 30.08.2009





видеорепортаж

фоторепортаж


Беседа с Дмитрием Медведевым

Беседа с президентом РФ Дмитрием Медведевым






Беседа с президентом РФ Дмитрием Медведевым
Беседа с президентом РФ Дмитрием Медведевым



- Сегодня, пожалуй, одна из самых главных и наиболее обсуждаемых тем - это образование, впереди - 1 сентября. Но в начале нашей беседы не могу не спросить Вас о катастрофе на Саяно-Шушенской ГЭС.

- К сожалению, это очень тяжелое событие, очень тяжелая катастрофа, которая произошла на одном из наших очень крупных гидроэнергетических объектов. Я уже давал свою оценку тому, что произошло, но сейчас обозначу четыре вещи.

Во-первых, конечно, и это самое главное, к сожалению, в результате катастрофы погибли наши люди. И я сделал на эту тему специальное заявление, дал поручение Правительству, с тем чтобы были обеспечены все необходимые выплаты семьям погибших, семьям пострадавших в установленных размерах. Сейчас все решения приняты, и они должны быть реализованы, хотя самое печальное, что людей, конечно, не вернуть.

Второе, и не менее важное. Я считаю, что в целом реакция по выходу из этой ситуации была адекватной. Я сейчас не предрешаю различного рода технологические вещи, но то, что хорошо поработали спасатели, - это совершенно очевидно. И я хотел бы отдельно их поблагодарить за хорошую, серьезную, а местами просто самоотверженную работу.

Третье. Нам нужно сделать все необходимые выводы из того, что произошло. Во-первых, нам нужно довести до конца все процедуры расследования, которые в настоящий момент начаты. Я имею в виду и технологическое расследование причин аварии, почему это произошло, что явилось основным фактором, что явилось побочным фактором. И второе √ провести следствие в соответствии с уголовно-процессуальным законом, понять, есть ли лица, которые виновны в происшедшем. Это очень важно и с точки зрения текущей жизни, и для будущего.

И, наконец, четвертое и последнее. Нам нужно обязательно сделать из этой катастрофы очень серьезные выводы, касающиеся нашей текущей жизни и наших планов на будущее. Я имею в виду наши планы по модернизации страны. Я сейчас говорю не о причинах аварии. Но всем понятно: мы во многом последние годы жили за счет того наследства, которое получили из Советского Союза. На этом наследстве мы производили электроэнергию, создавали новые предприятия. И, в конечном счете, эта тема для нас сейчас является самой главной, самой важной, самой ключевой. Я имею в виду то, к чему мы придем в будущем, каким образом мы видим свою страну, какие решения по модернизации страны мы должны принять, чтобы выстроить планы по технологическому переоснащению нашего государства. Поэтому вот эти четыре позиции я считаю самыми важными, и они непосредственно связаны с этой очень тяжелой катастрофой.

- Дмитрий Анатольевич, давайте теперь вернемся все-таки к теме образования, и хотелось бы в первую очередь спросить о том, как Вы сегодня оцениваете систему российского образования. Многим памятна, как еще, помните, говорили раньше, лучшая советская школа. Лично я сам по полной десятилетней программе ее прошел.

- Вы знаете, мы действительно это все хорошо помним, и у нас у многих, что называется, в голове, даже присутствует такой стереотип: советское образование было лучшим в мире. Я сейчас не буду никакие ярлыки клеить, не буду ни спорить с этой точкой зрения, ни защищать ее, а скажу одно. У нас действительно была очень неплохая система образования, которая имела и значительное число достоинств, и не менее серьезные недостатки, хотя, конечно, это не та система образования, с которой мы должны переходить в будущее. Мы понимаем, что и ряд проблем существовал в советской системе образования. Я даже не говорю, скажем, об идеологическом уклоне, который в ней присутствовал, но у нас все-таки далеко не все вузы были равноценны, у нас существовала и сейчас существует очень серьезная разница в образовании между, скажем, столичными городами и некоторыми другими региональными центрами и так далее. Поэтому, не споря с самим тезисом о том, что у нас было хорошее образование, я считаю, что наша задача √ создать современное образование, достойное России в ХХI веке.

- Как можно было бы оценить нынешнее состояние российского образования?

- Я считаю, что это переходное состояние. Мы уже не в столь сложной ситуации, какой она была, допустим в 90-е годы, когда наши преподаватели не получали практически никаких денег. Я сам, помню, начинал работать в университете с просто абсолютно незначительной, смешной зарплаты, по-моему, эквивалентной десяти долларам, и практически были разрушены основные курсы во многих учебных заведениях, либо приходилось все это собирать на живую нитку, создавать что-то новое, особенно это касалось гуманитарного образования. Но, с другой стороны, мы еще пока не сделали качественного рывка. Хотя за последнее время нам кое-что удалось. Я имею в виду, конечно, прежде всего, тот самый национальный проект "Образование", который был запущен. Он все-таки помог и средней школе, я имею в виду и новые зарплаты для педагогов, и специальные выплаты лучшим педагогам, лучшим ученикам, и переоснащение классов, дополнительные технические возможности, которые получили наши школы. И в высших учебных заведениях мы все-таки смогли создать такую ситуацию, когда наиболее передовые высшие учебные заведения получили довольно приличные ассигнования из бюджета. Я хотел бы сказать, что сейчас у нас в образовательной системе в год тратится порядка одного триллиона 800 миллиардов. Это все источники, которые расходуются на систему образования.

- То есть это общее поступление?

- Это консолидированные расходы на систему образования. Это, конечно, беспрецедентная сумма, если сравнивать такого рода расходы с ситуацией в 90-е годы. Это не значит, что мы закрыли все вопросы. Но в любом случае в системе образования есть деньги, и есть желание эти деньги правильным образом расходовать. Поэтому я считаю, что мы находимся в такой промежуточной фазе, мы уже не на самом дне, но нам еще очень многое предстоит сделать для того, чтобы создать современную систему образования.

- Сейчас больше всего, пожалуй, говорят о ЕГЭ √ Едином госэкзамене. Теперь в вуз из школы можно поступить только после сдачи ЕГЭ. Как я понимаю, главная, генеральная идея √ это уравнять возможности абитуриентов из крупных городов и из глубинки. Получилось, Дмитрий Анатольевич?

- Вы знаете, я сейчас представил себя на месте тех, кто поступал в университеты и высшие учебные заведения в этом году, я им завидую.

- Завидуете?

- Завидую. Объясню, почему. Потому что когда я поступал, наверное, и когда Вы поступали в университет, в высшее учебное заведение, у нас был довольно серьезный стресс, как принято говорить, мандраж перед экзаменами. Мало того, что в школе отсдавался, так еще и нужно прийти в высшее учебное заведение и сдать экзамены там, а там масса неопределенностей, масса самых разных факторов, и просто обычное волнение перед экзаменом, и потом, давайте не будем закрывать глаза на то, что было совсем недавно и много лет назад, когда я поступал. Блатные, те кто поступают по звонкам и за деньги. И они создавали ситуацию, когда, по сути, они оттирали часть хорошо подготовленных ребят, потому что они же, естественно, забирали на себя часть мест.

В нынешних условиях все-таки очень многое зависит от самого ученика, от самого абитуриента. Как бы ни критиковали, допустим, нынешнюю систему единого госэкзамена, она не идеальна, она работает совсем немного и, естественно, еще нуждается в совершенствовании, но все-таки эта система:

а) направлена против коррупции; б) делает процесс сдачи гораздо более прозрачным; в) уравнивает тех, кто учится в провинции, в глубинке, с теми, кто учится в столичных городах. Уже в этом ее большое прогрессивное значение. Есть, конечно, и определенные сложности, заключающиеся в том, что люди подают заявления в разные институты, в разные университеты, причем некоторые подают их десятками, и так далее.

- Дмитрий Анатольевич, даже такой появился термин "образовательный туризм". Представляете, человек успевал обежать десятки вузов. И получались какие-то гигантские очереди и неразбериха.

- Это, конечно, издержки. Я думаю, что с этим можно справиться. Во-первых, люди не очень верили, откровенно скажем, что в университет можно поступить без экзаменов, вступительных экзаменов, только на основе ЕГЭ, потому что подспудно сидело ощущение, что в какой-то момент государство примет другое решение и заставит сдавать экзамены. Это первое. И второе, действительно было желание обежать все и вся. Я думаю, что здесь можно поставить аккуратный барьер. Я дам поручение нашему министерству образования определить, может быть, предельное количество высших учебных заведений, куда можно подавать заявления, будет это пять или десять, но вот просто, чтобы здесь какой-то барьер присутствовал. Но в целом это все равно побуждает к активному поиску. Я считаю, что это не очень плохо.

И, наконец, самое главное, мы же знаем, что далеко не все, кто поступает, в конечном счете, способен учиться. Поэтому это-то как раз и есть главный тест √ не важно, в какой университет ты поступил, самое главное √ в нем удержаться. Помните, как раньше говорили? Сдал первую сессию √ уже все, прописался, стал нормальным студентом. Вот и сейчас будет то же самое, только еще в более серьезном масштабе.

- Ну а вот еще одна проблема, например, - достаточно большое количество льготников, вдруг появились десятки тысяч, об этом писали, липовых справок о льготах, победители каких-то различных олимпиад. Там, шутка ли дело, 13 тысяч человек.

- Да, с этим нужно разобраться. Липовые справки √ это дело посудное, как, опять же, говорят в народе. Поэтому нужно просто с привлечением правоохранительных органов посмотреть, кто и чего предъявлял, и дать по рукам. Тот, кто притащил такую справку, тот должен быть отчислен. А тот, кто выдавал, допустим, справку без основания, должен быть привлечен к ответственности.

Что же касается олимпиад, то это дело более сложное, и здесь это в значительной мере ответственность самих ректоров и регионов. Если они проводят олимпиады, будьте добры, проводите их на нормальном уровне, потому что у нас действительно далеко не все олимпиады показывают самый высокий уровень.

Но, с другой стороны, то, что у нас их много, само по себе это неплохо. Это все-таки заставляет наших детей принимать участие в таких соревнованиях. Нужно просто провести жесткую градацию, какая олимпиада на что дает право. И вот в этом случае это будет работать.

- Но может ли действительно цеховая олимпиада, если так можно выразиться, распространяться как льгота на поступление в любой вуз?

- Вот это абсолютно правильно. Я думаю, что, может быть, не всякая олимпиада должна давать карт-бланш на поступление в любой вуз. Но в то же время есть олимпиады такого уровня, которые уже так давно себя хорошо зарекомендовали, что участие в них предопределяет самый высокий уровень подготовки абитуриента, самый высокий уровень подготовки школьника. Но еще раз повторяю, это вопрос саморегуляции, ректоры должны здесь встретиться и в рамках своего союза принять решение, какая олимпиада на что дает право, а мы после этого утвердим это соответствующими актами правительства.

- То есть, если я правильно понимаю, новая система ЕГЭ будет еще корректироваться?

- Конечно, она будет корректироваться, но в целом я, возвращаясь к тому вопросу, который вы задали, отвечу достаточно оптимистично: я считаю, что эта система показала свои лучшие черты. И если мы обратимся к такой упрямой вещи, как статистика, хотя в нее не все верят, тем не менее у нас практически все абитуриенты, кто поступал в высшие учебные заведения, считают эту системой хорошей и справедливой, и 70% их родителей. Это не мало. Ну, посмотрим.

- ЕГЭ - это оправданное испытание для молодых людей?

- Конечно, оправданное. Я считаю, что каждый человек должен проходить в своей жизни какие-то испытания, иначе он не сформируется как личность, он не сможет продемонстрировать свои лучшие качества. Поэтому и финальный ЕГЭ, и те государственные экзамены, которые проходят до того, формируют характер. Я считаю, что это правильно.

- Дмитрий Анатольевич, а что с системой профессионального технического образования, ПТУ? Это почти уже на самом деле забытая аббревиатура. Эта система будет жить, как-то развиваться или она тихо как-то умрет?

- Среднее специальное образование нужно обязательно, потому что мы нуждаемся в высококвалифицированных рабочих, в тех, кто связал свою жизнь с нормальным производительным трудом, но образование это должно быть современным, полноценным, на базе действительно хороших, функциональных средних учебных заведений. Туда нужно деньги вкладывать. Мы когда-то этим занимались и в рамках нацпроекта и договорились тогда о том, что будем финансировать средние специальные учебные заведения, те же самые ПТУ, в пропорциях: часть - федеральный бюджет, часть - регионы. Получилось очень неплохо, особенно, когда мы добавили туда еще третью составляющую, бизнес тоже должен вкладывать туда деньги, потому что именно для бизнеса это как раз, может быть, самое важное. И я считаю, что даже процесс приобретения вот таких средних учебных заведений крупными деловыми структурами или их соучастие в финансировании √ это вполне позитивный процесс. Если, допустим, среднее специальное учебное заведение, профессиональное учебное заведение существует при, крупном комбинате, ничего в этом плохого нет. Оно готовит для себя кадры. И я посещал такие учебные заведения. Они очень хорошего уровня. В некоторых из них, хотя это совершенно неправильно, учатся даже люди с высшим образованием.

- Но, как я понимаю, модернизация, о чем говорили в начале, без качественного образования вряд ли возможна?

- Но это очевидно абсолютно. У нас здесь неплохие шансы. Не нужно "посыпать голову пеплом", считать, что у нас в 90-е годы все развалилось. И сейчас есть финансовые трудности. Мы все-таки костяк образовательной системы сохранили.

Вы знаете, когда я разговариваю с иностранными коллегами, они все абсолютно говорят: "Да, у вас много проблем: у вас в экономике есть свои сложности; у вас производственная база устарела. Но у вас какое образование! Вам обязательно нужно все это сохранить".

- Дмитрий Анатольевич, ну а теперь о самом высшем образовании. Как здесь обстоят дела? Я имею в виду и количество вузов, и качество образования, и коммерциализацию в этой сфере.

- Выскажу свой взгляд на этот вопрос, это не только взгляд президента, но и взгляд человека, который достаточно долгое время учился, потом преподавал. Я считаю, что у нас такая система высшего образования, которая находится в движении, скажем так аккуратно. Если в 60-е годы у нас было около 500, наверное, высших учебных заведений, то сейчас их значительно больше, под две тысячи. О чем это говорит? О том, что, во-первых, появились новые частные учебные заведения и, во-вторых, о том, что пока мы еще не создали оптимальной системы, которая, должна быть создана в ближайшие, может быть, несколько десятков лет, если серьезно говорить. Это первое.

Второе. Далеко не во всех высших учебных заведениях одинаковое качество образования. Если за такие традиционные государственные учебные заведения, вузы, я уверен, несмотря на сложности, которые существуют всегда, то за некоторые частные учебные заведения я бы не поручился. И если в 90-е годы на работу принимали человека просто по "корочке", вот написано там: красный диплом, специальность, допустим, та же самая юриспруденция, одни пятерки стоят, ну и, пожалуйста, вперед.

- Совершенно верно, обязаны принять, да?

- Не только обязаны принять, они к этому довольно спокойно относились, потому что была вера в то, что любое учебное заведение, которое называется университет, дает хоть какой-то базовый набор знаний, то сейчас все уже разобрались: важно не то, что написано, а что человек получил в университете. Поэтому я считаю, что нельзя ситуацию напрягать и форсировать, искусственным образом ликвидировать, допустим, эти учебные заведения, которые не вполне готовы к тому, чтобы давать образование, но какая-то реорганизация должна происходить, и естественным путем слабые учебные заведения должны присоединяться к сильным учебным заведениям, и это, в общем, нормальный, абсолютно позитивный процесс. Кстати сказать, мы использовали такого рода прием и при создании новых образовательных центров, когда к более сильным университетам присоединялись вузы, где, может быть, более сложная ситуация.

Бытует мнение, что у нас самое большое в мире количество студентов. Это не совсем так. Есть ряд наших соседей, где плотность студентов значительно выше, чем у нас, хотя мы кое-кого и опережаем. Например, Соединенные Штаты Америки имеют меньше студентов, чем мы, если рассчитывать, исходя из пропорции на 10 тысяч населения.

- Ну а что касается окружных университетов, Вы, будучи в правительстве, сами курировали эту идею. Как здесь обстоят дела, идет ли строительство, готовятся ли кадры, как идет оснащение?

- Да, там на самом деле кое-что удалось сделать, это действительно была часть национального проекта. Мы создали два крупных окружных университета: Сибирский и Южный. Они готовят сейчас кадры. У них в целом, несмотря на трудности, многое уже получается. Мы дали туда довольно значительное финансирование. Сейчас они занимаются созданием новых контуров университета, созданием таких кампусов, где будет проходить и учеба, и отдых, и так далее. Но самое главное, что мы все-таки постарались улучшить само качество образования. Потому что смысл был в чем? Конечно, важно, где учится студент. Но еще важнее, кто его учит. Поэтому мы старались собрать там наиболее сильных профессоров, старались сделать так, чтобы возникла так называемая образовательная мобильность, чтобы лекции приезжали читать из других высших учебных заведений, по-хорошему, и из-за границы тоже. И вот здесь в целом, я считаю, кое-что удалось. Это неплохой пример. Сейчас мы его развиваем. Помимо вот этих федеральных университетов, создаются национальные исследовательские университеты, которые, прежде всего, направлены на инновации, на то, чтобы создавать новые технологии, изобретения, делать открытия. И на это предусмотрены деньги в нашем бюджете.

- Еще о деньгах и образовании. Совсем недавно по Вашей инициативе был принят закон о малых предприятиях при вузах. Какие ожидания с этим связаны? Смогут ли вузы зарабатывать сами?

- Я надеюсь, что смогут. Этот закон давался не без труда. Мне даже пришлось власть употребить для того, чтобы его быстро приняли. Поэтому я надеюсь, что уже осенью начнется создание такого рода специальных предприятий при вузах. Для этого теперь есть вся нормативная база. Я полагаю, что, в общем, туда может быть трудоустроено до 30 тысяч новых выпускников, то есть тех, кто оканчивает высшие учебные заведения. Может быть, не сразу. Но, самое главное, у этих предприятий, должны появиться возможности для того, чтобы зарабатывать деньги. При этом человек не выбывает из самого учебного заведения. Он может продолжить свою научную карьеру. Здесь нужно будет, конечно, следить за порядком, но идея мне кажется весьма и весьма благоприятной. Посмотрим, что получится.

- Дмитрий Анатольевич, в своем первом Послании Вы сказали, что система образования влияет не только на личность √ формирует сам образ жизни народа, передает новым поколениям ценности нации. Вот в таком случае особая роль появляется в преподавании и в развитии такой науки, как история. А у нас, как известно, взгляд на историю часто менялся. Что у нас сейчас с историей?

- Что касается преподавания истории, действительно было очень много нареканий, особенно в 90-е годы, но и сейчас все-таки вопросы задаются. С чем это связано? Есть абсолютно объективные тому причины. Мы когда-то учились по учебникам истории, которые были утверждены определенным образом, проходили жесткую идеологическую обкатку, утверждались, что называется, на самом верху и давали некие целостные представления о том, что было в прежней жизни, что было в истории России, да и всего мира. Сейчас учебников много, и от этого в какой-то момент закружилась голова, возникло ощущение того, что история смотрится абсолютно по-разному. Это объективная часть.

Есть и субъективная. Она заключается в том, что далеко не все новые учебники истории, которые, допустим, были созданы, оказались равного качества. Просто разные люди их писали, с разными возможностями, разными, извините, способностями и разными представлениями. Зачастую это были учебники, если хотите, написанные назло: "Вот был такой взгляд на историю, а на самом деле история была другой, и я вам ее расскажу".

Это плохо, потому что в голове у школьников в результате этого возникла каша. Я считаю, что мы должны в этом вопросе навести порядок. Для этого решения, в общем-то, приняты. Сейчас такого рода учебники проходят экспертную оценку, причем это не экспертиза одного ученого, пусть даже самого выдающегося, а экспертиза крупных научных центров, таких, как Академия наук. И только после этого этот учебник или учебное пособие может быть рекомендовано для использования в школе. Ну а то, что в школе можно использовать разные учебники, я считаю, в конечном счете, это неплохо, но это и создает особую ответственность для преподавателя истории за то, какой учебник он выберет и рекомендует для изучения нашим маленьким гражданам, нашим детям.

Вопрос, скорее, в том, чтобы абсолютно очевидные вещи все-таки одинаково толковались в этих учебниках. Нельзя называть черное белым. Нельзя называть, допустим, агрессором того, кто оборонялся.

- Мы как раз с Вами беседуем в канун крупной исторической даты. 1 сентября, 70-летие начала Второй мировой войны. Дмитрий Анатольевич, сейчас в Европе существует широкий диапазон оценок причин начала этой ужасной трагедии. А какие мысли у Вас на этот счет?

- Эти события являются величайшей трагедией XX века, трагедией, которая унесла, около 70 миллионов человек, по разным подсчетам, эта цифра пока не определена до конца. Поэтому никакой другой оценки этим событиям быть не может. Вопрос в том, какую интерпретацию получают эти события в различных странах. И вот здесь, к сожалению, наблюдается явный регресс. Еще 20-30 лет назад, даже при наличии так называемых блоков, которые находились в противостоянии, я имею в виду западный мир и восток, НАТО и Варшавский договор, все были едины в том, что фашизм получил справедливую оценку, а фашистские преступники, которые были осуждены Нюрнбергским трибуналом, понесли заслуженное наказание. Это даже несмотря на разницу в идеологических подходах, почему я об этом специально сказал. Сейчас у нас всех вроде бы общие ценности, мы не спорим по поводу того, что является важнейшими ценностями, на чем должны быть основаны государства, как должны строиться экономики. Тем не менее случаются поразительные вещи. То государства Балтии и даже Украина объявляют, по сути, бывших нацистских приспешников своими национальными героями, которые боролись за освобождение их государств. Хотя все прекрасно понимают, что было, стыдливо опускают глаза, для того чтобы не портить отношения.

Другая ситуация: Парламентская ассамблея стран Европы недавно поставила на одну доску и сделала равно ответственными за Вторую мировую войну фашистскую Германию и Советский Союз. Но это, простите, уже просто циничная ложь. Можно по-разному относиться к Советскому Союзу, можно очень критично относиться к политическому режиму, который был в Советском Союзе, и к лидерам нашего с вами государства в тот период. Но это как раз то, о чем я сейчас говорил, вопрос в том, кто войну начал, вопрос в том, кто убивал людей и кто спасал людей, миллионы жизней, кто, в конечном счете, спас Европу.

И последнее, что я хотел бы сказать на эту тему. Мы все должны действительно очень бережно относиться к нашей истории, особенно по тем вопросам, которые получили однозначную оценку со стороны всего мира. Нельзя взламывать те институты, которые были сформированы в результате таких трагических событий. Мы не можем перечеркивать это все в угоду тем или иным государствам, которые сейчас находятся в стадии развития, формируют свою национальную идентичность, мы должны думать о будущем. И вот это, наверное, один из самых важных уроков, который вытекает из 70-летней годовщины с момента начала крупнейшей катастрофы ХХ века √ начала Второй мировой войны.

- Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за эту беседу.

- Спасибо.













  








В ЭТОЙ ТЕМЕ
  • Беседа с президентом РФ Дмитрием Медведевым
     






  • РТР-Вести.Ru




    В ЭТОМ ВЫПУСКЕ
  • Беседа с Дмитрием Медведевым

  • Умер Сергей Михалков

  • Ситуация на Кавказе

  • Экономика РФ: состояние рыбной промышленности

  • История: к началу Второй мировой войны

  • Остальные сообщения выпуска

     












  • Rambler's Top100

    © Государственный интернет-канал "Россия" 2001, 2022. Cвидетельство о регистрации СМИ ЭЛ ╧77-4929 от 4 декабря 2001 года.
    Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. Любое использование текстовых, фото, аудио и видеоматериалов возможно только с согласия правообладателя (ВГТРК). Для детей старше 16 лет. Адрес электронной почты редакции: info@vesti7.ru. Реклама на сайте: ad@vesti7.ru. Создание и поддержка: Дирекция интернет-вещания ВГТРК, 2001-2022.